Эксклюзив
Мельников Алексей
11 июля 2018
1184

Колыбель сталеваров

15 июля страна отметит День металлурга. Многие вышли в эту профессию из легендарного «Дома-Коммуны»
Main 1f9d1e25 c30e 48d9 9ed8 09c026e558f9

В тенистых переулках близ сердито дремлющих стен Донского монастыря, в соседстве с некогда кующим стальную мощь заводом имени товарища Серго Орджоникидзе, носом на запад, хвостом на восток грузно распластался на целый московский кварталсотворённый некогда умелыми сталинскими левшами царь-самолёт. Самый большой в мире. На манер выплавленной для страху при Федоре Иоановичевенценоснейшей царь-пушки. Только еще больше – пешком не обойдёшь. Как и нестреляющая царь-пушка, царь-самолёт никуда в этой жизни не полетел. Хотя и собирался. Например – в коммунизм. Но, поскольку, построен был из камня, в небе ни разу не побывал, хотя многих своих пассажиров поднимал на приличные высоты.

Начало 80-х. Мы живём на самом кончике правого крыла некоего архитектурного чудища, всем своим видом напоминающего гигантский самолёт - с крыльями, фюзеляжем, хвостовым опереньем, иллюминаторами (окнами)-  и в пропуске на вход в эту каменную царь-птицу у нас значится: «Общежитие «Дом-Коммуна», к.602.  Мы – студенты Института Стали и Сплавов. Высматриваем со своего 6 этажа кремлевские шпили. «Дом-Коммуна» – наше убежище. Домом назвать этот архитектурный птиродактиль 30-х, конечно, сложно, хотя встарь предлагалось использовать ещё более радикальное наименование места, куда нас занесла суровая судьба советского студента – «машина для жилья». Каково?..

Итак, мы – в машине. В самом деле – натуральный механизм. Самолёт, пусть каменный, пусть неспособный взмыть в облака, но все равно – робот. Сконструировали его в горячие годы сталинских пятилеток ещё более горячие инженерные головы именно для того, чтобы в нём содержать других роботов, то есть первых советских студентов, прямиком направляющихся из Дома-Коммуны строить настоящий коммунизм. Числом около двух тысяч, упаковывающихся на ночь в двухместные 4-метровые каюты по всей длине гигантских крыльев каменной царь-птицы. Если бы ей, этой царь-птице, в самом деле, удалось когда-нибудь взлететь, то чудо партийной орнитологии точно затенило бы своим бетонным опереньем всю Шаболовку, половину Ленинского проспекта, Парк имени Горького с Академией Наук в придачу. 

Но «Дом-Коммуна» не летал. А лежал пластом под крепкими стенами Донской обители. Летали мы: по ступенькам, по этажам, по коридорам. Двести метров из конца – в конец. Это – "размах крыльев" нашего каменного аэроплана. От первой комнаты на этаже – до последней. В «фюзеляже» - кухня и очередь в комнату по нужде. Если живёшь на краю, как мы, то ежедневные стометровки в один конец: либо с полотенцем и зубной пастой, либо со сковородой и яичницей на ней, конечно на занятия, с занятий. Рассмотреть из одного конца «крыла», что делается на другом можно было разве что в телескоп.

Но ощущение неба всё-таки в нашем царь-самолёте присутствовало. Скажем, радость парения над землёй. Причём, в условиях почти президентских – когда ты паришь, не скрючившись в кресле, а лежа в кровати, да ещё спишь. Архитектор общежития-самолёта, сталинский зодчий Иван Николаев предусмотрел в нашей оконечной комнате массивный балкон. Предусмотрел, но не сказал, не оставил никаких инструкций – для чего же он этот балкон придумал. Выхода на него из комнаты не было. И ни откуда не было. Разве что – с улицы. Но это был шестой этаж. Поэтому мы вылезали на него через окно. И даже выносили на шикарный балкон продавленные панцирные кровати. И спали, паря во сне и наяву, над нашей красавицей-столицей.

Каменный самолёт архитектор Николаев сдал в начале 30-х. Конечно, без лифта. Зато – с пандусами, которые вполне могли претендовать, как и вся «машина для жилья», на номинацию в книге рекордов Гинесса. По ним, по этим пандусам, можно было не только зайти, забежать, заползти, но и заехать в любую из 400 комнат нашей общаги. Правда, заезжать было особо не на чем, но если бы было, то мотоцикл с коляской вполне бы этим пандусам прокатился. Вплоть до седьмого этажа - финального.

Наше неуклюжее мега-обиталище относилось, между прочим, к «памятникам конструктивизма». Мы об этом узнали позже. И зареклись на будущее жить в каких-либо других достопримечательностях: конструктивизма, авиамоделизма – без разницы. В первые пятилетки таких в стране наваяли немало. Где – по делу, а где, как в нашем случае – без. Хотя с большими предисловиями к отсутствию таковых. Например, такими, что составил в качестве «инструкций по пользованию «Домом-Коммуной» сам главный его авиаконструктор Иван Николаев. Точнее, что в его уста вложило время и ЦК ВКПб. В них фигурируют: не дом, а «машина для жилья»; не жилая комната, а «ночная кабина»; не покушать, а «принять завтрак».   

Личной жизни – ноль (дети коммунщиков, если есть, изолируются в детские сады), личного пространства – ноль (2,5 кв.м – и то лишь на ночь), личных интересов – ноль (поскольку все 24 часа в сутках твои интересы подчинены общественным). В таком максимально обнуленном и невесомом состоянии человек и впрямь, по замыслу авторов коммун-проектов, мог взмыть в небо даже на аэроплане, собранном из кирпичей. И долететь на нём до светлого будущего.

Нам это не удалось. И никому, по-моему, из наших соседей по «Дому-Коммуне» - тоже. Мы дошли до этого будущего своим ходом. Хотя нет-нет да иной раз и захочется сесть на 26 трамвай, выйти на остановке «улица Орджоникидзе» и украдкой проверить: не улетела ли куда наша «Коммуна»? Жалко, если исчезнет…   

Алексей Мельников,

Калуга.

 

 

 

Кухня есть в каждой квартире и в каждом доме. Это особое место, где все должно быть комфортно, удобно и практично. Предлагаем вам кухонные столы высокого качества, которые вы можете смотреть тут. большой выбор столов для любой кухни.

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован